Неточные совпадения
Он видел ее вскользь еще один раз, и
после этого воевода ковенский скоро
уехал, и вместо прекрасной черноглазой полячки выглядывало из окон какое-то толстое лицо.
Штольц не приезжал несколько лет в Петербург. Он однажды только заглянул на короткое время в имение Ольги и в Обломовку. Илья Ильич получил от него письмо, в котором Андрей уговаривал его самого ехать в деревню и взять в свои руки приведенное в порядок имение, а сам с Ольгой Сергеевной
уезжал на южный берег Крыма, для двух целей: по делам своим в Одессе и для здоровья жены, расстроенного
после родов.
— А когда, бишь, она
уехала от нас? — спросил Илья Иванович. — Кажется,
после Ильина дня?
Потом еще Штольц,
уезжая, завещал Обломова ей, просил приглядывать за ним, мешать ему сидеть дома. У ней, в умненькой, хорошенькой головке, развился уже подробный план, как она отучит Обломова спать
после обеда, да не только спать, — она не позволит ему даже прилечь на диване днем: возьмет с него слово.
Анна Андреевна.
После? Вот новости —
после! Я не хочу
после… Мне только одно слово: что он, полковник? А? (С пренебрежением.)
Уехал! Я тебе вспомню это! А все эта: «Маменька, маменька, погодите, зашпилю сзади косынку; я сейчас». Вот тебе и сейчас! Вот тебе ничего и не узнали! А все проклятое кокетство; услышала, что почтмейстер здесь, и давай пред зеркалом жеманиться: и с той стороны, и с этой стороны подойдет. Воображает, что он за ней волочится, а он просто тебе делает гримасу, когда ты отвернешься.
— Особенно
после ужина… Но если бы вы знали, как мне жалко (я хотел сказать грустно, но не посмел), что вы скоро
уедете и мы больше не увидимся.
Сергей Иванович говорил с Дарьей Дмитревной, шутя уверяя ее, что обычай
уезжать после свадьбы распространяется потому, что новобрачным всегда бывает несколько совестно.
После графини Лидии Ивановны приехала приятельница, жена директора, и рассказала все городские новости. В три часа и она
уехала, обещаясь приехать к обеду. Алексей Александрович был в министерстве. Оставшись одна, Анна дообеденное время употребила на то, чтобы присутствовать при обеде сына (он обедал отдельно) и чтобы привести в порядок свои вещи, прочесть и ответить на записки и письма, которые у нее скопились на столе.
После обеда он провел полчаса с гостями и, опять с улыбкой пожав руку жене, вышел и
уехал в совет.
Вскоре
после него, как ему сказали, к ней приехала какая-то дама, и она с нею вместе
уехала.
И те уверения в любви, которые ему казались так пошлы, что ему совестно было выговаривать их, она впивала в себя и понемногу успокоивалась. На другой день
после этого, совершенно примиренные, они
уехали в деревню.
Она приехала с намерением пробыть два дня, если поживется. Но вечером же, во время игры, она решила, что
уедет завтра. Те мучительные материнские заботы, которые она так ненавидела дорогой, теперь,
после дня проведенного без них, представлялись ей уже в другом свете и тянули ее к себе.
«
После того, что произошло, я не могу более оставаться в вашем доме. Я
уезжаю и беру с собою сына. Я не знаю законов и потому не знаю, с кем из родителей должен быть сын; но я беру его с собой, потому что без него я не могу жить. Будьте великодушны, оставьте мне его».
После ужина в ту же ночь молодые
уехали в деревню.
Брат занял для него денег, княгиня посоветовала
уехать из Москвы
после свадьбы.
Уехал вскоре
после тебя и затем ни разу не был в Москве.
Вскоре
после обеда гости
уехали, чтоб успеть переодеться к свадьбе.
На третий день
после отъезда брата и Левин
уехал за границу. Встретившись на железной дороге с Щербацким, двоюродным братом Кити, Левин очень удивил его своею мрачностью.
Разговор на этом прекратился. Оба молодых человека
уехали тотчас
после ужина. Кукшина нервически-злобно, но не без робости, засмеялась им вослед: ее самолюбие было глубоко уязвлено тем, что ни тот, ни другой не обратил на нее внимания. Она оставалась позже всех на бале и в четвертом часу ночи протанцевала польку-мазурку с Ситниковым на парижский манер. Этим поучительным зрелищем и завершился губернаторский праздник.
Аркадий взглянул на нее и значительно наклонил голову. Гости
уехали после завтрака. Прощаясь с Базаровым, Одинцова протянула ему руку и сказала...
Анна Сергеевна
уехала туда же тотчас
после свадьбы, щедро наделив молодых.
В течение рассказа Чертопханов сидел лицом к окну и курил трубку из длинного чубука; а Перфишка стоял на пороге двери, заложив руки за спину и, почтительно взирая на затылок своего господина, слушал повесть о том, как
после многих тщетных попыток и разъездов Пантелей Еремеич наконец попал в Ромны на ярмарку, уже один, без жида Лейбы, который, по слабости характера, не вытерпел и бежал от него; как на пятый день, уже собираясь
уехать, он в последний раз пошел по рядам телег и вдруг увидал, между тремя другими лошадьми, привязанного к хребтуку, — увидал Малек-Аделя!
— Увидимся, увидимся. Не в будущем году — так
после. Барин-то, кажется, в Петербург на службу поступить желает, — продолжал он, выговаривая слова небрежно и несколько в нос, — а может быть, и за границу
уедем.
Но он не решался;
после того, как
уехал Туробоев, Лида снова ласково подошла к нему.
Возвратись, он велел подавать свою карету и, несмотря на усильные просьбы Кирила Петровича остаться ночевать,
уехал тотчас
после чаю.
Они
уехали, сказав, что свидание назначено завтра, 9-го числа, что рентмейстер, первый
после губернатора чиновник в городе, и два губернаторские секретаря приедут известить нас, когда губернатор будет готов принять.
После обеда наши
уехали на берег чай пить in’s Grune [на лоне природы — нем.]. Я прозевал, но зато из привезенной с английского корабля газеты узнал много новостей из Европы, особенно интересных для нас. Дела с Турцией завязались; Англия с Францией продолжают интриговать против нас. Вся Европа в трепетном ожидании…
Тотчас
после обеда судно опустело: все
уехали.
Да, я забыл сказать, что за полчаса до назначенного времени приехал, как и в первый раз, старший
после губернатора в городе чиновник сказать, что полномочные ожидают нас. За ним, по японскому обычаю, тянулся целый хвост баниосов и прочего всякого чина. Чиновник выпил чашку чаю, две рюмки cherry brandy (вишневой наливки) и
уехал.
После обеда все разбрелись: кто купаться к другой речке, кто брать пеленги по берегам, а некоторые остались в палатке уснуть. Я с захождением солнца
уехал домой.
Ревнивец чрезвычайно скоро (разумеется,
после страшной сцены вначале) может и способен простить, например, уже доказанную почти измену, уже виденные им самим объятия и поцелуи, если бы, например, он в то же время мог как-нибудь увериться, что это было «в последний раз» и что соперник его с этого часа уже исчезнет,
уедет на край земли, или что сам он увезет ее куда-нибудь в такое место, куда уж больше не придет этот страшный соперник.
Это он сам воздвиг ее над могилкой бедной «кликуши» и на собственное иждивение,
после того когда Федор Павлович, которому он множество раз уже досаждал напоминаниями об этой могилке,
уехал наконец в Одессу, махнув рукой не только на могилы, но и на все свои воспоминания.
Надо заметить, что он действительно хотел было
уехать и действительно почувствовал невозможность,
после своего позорного поведения в келье старца, идти как ни в чем не бывало к игумену на обед.
Одна из двух родственниц ее, которые с ней проживали,
уехала тотчас же
после сцены в суде в Москву, другая осталась.
— Глупо, глупо! — восклицал Митя, — и… как это все бесчестно! — прибавил он вдруг почему-то. У него страшно начала болеть голова: «Бросить разве?
Уехать совсем, — мелькнуло в уме его. — Нет уж, до утра. Вот нарочно же останусь, нарочно! Зачем же я и приехал
после того? Да и
уехать не на чем, как теперь отсюда
уедешь, о, бессмыслица!»
— Так зачем же ты, — перебил он вдруг Смердякова, —
после всего этого в Чермашню мне советуешь ехать? Что ты этим хотел сказать? Я
уеду, и у вас вот что произойдет. — Иван Федорович с трудом переводил дух.
Так жила она до 16-ти лет. Когда же ей минуло 16 лет, к ее барышням приехал их племянник — студент, богатый князь, и Катюша, не смея ни ему ни даже себе признаться в этом, влюбилась в него. Потом через два года этот самый племянник заехал по дороге на войну к тетушкам, пробыл у них четыре дня и накануне своего отъезда соблазнил Катюшу и, сунув ей в последний день сторублевую бумажку,
уехал. Через пять месяцев
после его отъезда она узнала наверное, что она беременна.
Кольцо подарил ей сам Смельков
после того, как он побил ее и она заплакала и хотела от него
уехать.
Вера, на другой день утром рано, дала Марине записку и велела отдать кому-то и принести ответ.
После ответа она стала веселее, ходила гулять на берег Волги и вечером, попросившись у бабушки на ту сторону, к Наталье Ивановне, простилась со всеми и,
уезжая, улыбнулась Райскому, прибавив, что не забудет его.
«Надо узнать, от кого письмо, во что бы то ни стало, — решил он, — а то меня лихорадка бьет. Только лишь узнаю, так успокоюсь и
уеду!» — сказал он и пошел к ней тотчас
после чаю.
Тушин не
уехал к себе
после свадьбы. Он остался у приятеля в городе. На другой же день он явился к Татьяне Марковне с архитектором. И всякий день они рассматривали планы, потом осматривали оба дома, сад, все службы, совещались, чертили, высчитывали, соображая радикальные переделки на будущую весну.
— А помнишь: председатель в палате? Мы с тобой заезжали к нему, когда ты
после гимназии приехал сюда, — и не застали. А потом он в деревню
уехал: ты его и не видал. Тебе надо съездить к нему: его все уважают и боятся, даром что он в отставке…
— Куда вы
уедете! Надолго — нельзя и некуда, а ненадолго — только раздражите его. Вы
уезжали, что ж вышло? Нет, одно средство, не показывать ему истины, а водить. Пусть порет горячку, читает стихи, смотрит на луну… Ведь он неизлечимый романтик…
После отрезвится и
уедет…
— Я просто не пущу тебя сегодня, Леонтий, — сказал Райский, — мне скучно одному; я перейду в старый дом с тобой вместе, а потом,
после свадьбы Марфеньки,
уеду. Ты при бабушке и при Вере будешь первым министром, другом и телохранителем.
Не неделю, а месяц назад, или перед приездом Веры, или тотчас
после первого свидания с ней, надо было спасаться ему,
уехать, а теперь уж едва ли придется Егорке стаскивать опять чемодан с чердака!
—
После свадьбы, когда Марфенька
уедет…
Через неделю
после радостного события все в доме пришло в прежний порядок. Мать Викентьева
уехала к себе, Викентьев сделался ежедневным гостем и почти членом семьи. И он, и Марфенька не скакали уже. Оба были сдержаннее, и только иногда живо спорили, или пели, или читали вдвоем.
— Надо сказать, что было: правду. Вам теперь, — решительно заключила Татьяна Марковна, — надо прежде всего выгородить себя: вы были чисты всю жизнь, таким должны и остаться… А мы с Верой,
после свадьбы Марфеньки, тотчас
уедем в Новоселово, ко мне, навсегда… Спешите же к Тычкову и скажите, что вас не было в городе накануне и, следовательно, вы и в обрыве быть не могли…
После обеда, когда гурманы переваривали пищу, а игроки усаживались за карты, любители «клубнички» слушали певиц, торговались с Анной Захаровной и, когда хор
уезжал, мчались к «Яру» на лихачах и парных «голубчиках», биржа которых по ночам была у Купеческого клуба. «Похищение сабинянок» из клуба не разрешалось, и певицам можно было
уезжать со своими поклонниками только от «Яра».
Друзья добились своего! Вера Ивановна Фирсанова стала Гонецкой.
После свадьбы молодые, чтобы избежать визитов,
уехали в «Средниково», где муж ее совершенно очаровал тем, что предложил заняться ее делами и работать вместе с ней.